Майкл встал со стула, с сожалением похлопал Дубинина по плечу и молча вышел из лаборатории.

Сергей какое-то время посидел за столом, глядя на экран с неподвижно лежащим на полу волком, и вернулся к анализу образцов почвы внешнего периметра…

По сосредоточенному лицу Арнольда Густафсона можно было подумать, что он готовится к серьезной операции. Действительно, Швед в эту минуту напоминал хирурга. В его пальцах была зажата отвертка с крестообразным жалом, медленно приближающаяся к черному пластмассовому ящику, внутри которого находилось пятьдесят граммов пластиковой взрывчатки, подсоединенных к взрывателю мины нажимного действия. Густафсон лежал на куске брезента, разостланном прямо на земле, в десяти метрах от ограды внешнего периметра. От блестящей проволоки доносилось негромкое, уже привычное, гудение – ограждения были под напряжением.

Вокруг лежащего Шведа нестройным кругом расположились четырнадцать солдат – саперы колонии, отделение подрывников, подчиненных Густафсону. Рядом со своим командиром лежал молодой (лет девятнадцати) солдат, напряженно присматривающийся к уверенным движениям Густафсона.

– Смотри сюда, Томми, – проворчал Швед.

Томас Гленн осторожно придвинулся поближе.

– Видишь этот зажим? – отвертка в руках командира указала на маленькую металлическую скобу с крохотными отверстиями креплений.

– Так точно.

– Подсоединяешь провода в определенной последовательности. Сначала синий, – пальцы Густафсона казались огромными щупальцами, способными раздавить грецкий орех, но на самом деле эти пальцы были очень ловкими и гибкими.

Пальцы Шведа уверенно подтянули провод в синей изоляции с оголенным концом к зажиму. Густафсон сделал аккуратную проволочную петельку на зачищенном конце провода и закрепил его в крайнем правом отверстии.