— Как спалось? — полюбопытствовал смотрящий.

А то по моей помятой роже не видно!

— Отвратительно, — буркнул я, поднимаясь, и для поддержания "легенды" добавил: — Снова покойники приходили.

Подойдя к отхожему углу, я проверил работоспособность местной канализации и вернулся на свое место, гадая, долго ли мне придется здесь сидеть. Квер попытался было завязать разговор, но я отвечал односложно, некоторые вопросы вообще игнорировал, опасаясь ляпнуть что-нибудь не то, поэтому уголовник быстро от меня отстал. Потянулось ожидание. Томительное, пугающее неизвестностью. Немного помогло, когда Вашут заставил одного из сокамерников, ткача, неизвестно за что очутившегося в остроге, рассказывать байки из своей бурной молодости. Однако спустя час приелись и они, причем не только мне, но и остальным, поэтому ткач получил приказ заткнуться.

А вскоре после этого за дверью послышались шаги. Я уже надеялся, что это пришли за мной, но оказалось — нет. После долгого скрежетания замка тюремщики втолкнули в камеру парня лет четырнадцати, невысокого роста, худощавого, с настороженным взглядом, и снова закрыли дверь.

— Гляди, Фока, это же гном! — выдохнул Вашут.

— Вот это да! Неужто сынок Нарима умудрился в острог угодить? — отозвался уголовник, разглядывая новичка. — Воистину, Хинэль ко мне благосклонна! Помнишь, Квер, я рассказывал, что его папаша за перековку моего кинжала двойную цену затребовал, и отказался за поврежденные руны платить? Эх, жаль его самого нет с нами… но его отродью сейчас придется отработать за все сполна! Эй, нелюдь, живо ко мне!

Паренек не двинулся с места, лишь разглядывал преступников исподлобья.