Судебные заседания проводились в этом же здании, на втором этаже. В комнате, куда меня привели, находилось шестеро — трое судей за длинным столом у дальней стены, дознаватель Лихтош, седой старичок, восседавший за небольшим столиком, напоминавшим парту, и что-то увлеченно выводивший пером на листках бумаги, а также Ярут, приветливо кивнувший мне. Увидев стражника, я окончательно успокоился — мои догадки полностью подтвердились, так что опасаться было уже нечего.

Сам суд произвел на меня неизгладимое впечатление и далеко не положительное. Все действо не заняло и двух минут — дознаватель зачитал обвинение (ограничившись только двумя убийствами, которые назвал непредумышленными), сообщил, что я вину свою признаю, и попросил проявить снисхождение к жертве обстоятельств, скучающие судьи лениво переглянулись, после чего один из них, едва не зевая, назначил мне штраф в двадцать один золотой, второй скучающим тоном поинтересовался, не желаю ли я заключить соглашение с Гильдией искателей, а третий выдал какую-то бумажку и заставил Ярута расписаться в книге, лежавшей на столе у писаря.

И на этом все закончилось. Конвоиры освободили мои руки от веревок и по приказу судей отправились за следующим обвиняемым, а я вместе с приятелем и бумажкой в руках покинул суд, недоумевая, для чего он вообще был нужен. Я так переживал, готовился, а все оказалось простой формальностью. И не потому ли дознаватель ночью выглядел таким довольным, осознавая, что ему не придется вызывать в суд свидетелей, не придется убеждать судей в моей виновности, а достаточно будет произнести пару строчек текста?

Но, вернемся к приговору… Это же просто песец! Двадцать один золотой! За что, я вас спрашиваю? За самооборону? Интересно, какой же штраф назначают маньякам, на чьей совести десятки невинных жертв? Или это судьи были не в духе?

— Ну что, Ник, повезло тебе! — радостно воскликнул Ярут, хлопнув меня по спине. — Штраф назначили небольшой, да и сроку дали целых два месяца.