- Преданность и храбрость за деньги купить нельзя, Константин Алексеевич, - покачал головой гость. - Государь от тебя не корысть получить желает, а совет разумный. Поручение хочет дать, кое не всякий и выполнить способен.

- Зловеще, однако, вступление получается, - вздохнул Росин. - Сразу Ильей Муромцем себя чувствовать начинаешь, что с печи, да сразу супротив Соловья-Разбойника кинулся. И на какое Идолище Поганое царь меня послать желает?

Андрей Толбузин замялся, покосился в сторону женщины.

- Да, действительно, - согласился Росин. - Настя, налей нам еще вина. И давайте спокойно шашлыка поедим, без всяких намеков и загадок.

Однако настроение было испорчено безнадежно. Вместо того, чтобы наслаждаться вкусом вина и мяса, Росин пытался угадать, куда это его собираются заслать, и почему ради этого поручения в тульское имение Салтыковых царь отрядил одного из доверенных опричников, боярскому сыну Толбузину явно не терпелось объясниться, а женщина с тревогой смотрела то на одного, то на другого, тоже не ожидая для мужа ничего хорошего от нежданного царского зова.

Наскоро расправившись с угощением, Росин поднялся, обошел ковер, извлек из чересседельной сумки

криво изогнутый медный охотничий рог, облизнул губы, с натугой затрубил. Потом поднял с травы черную монашескую рясу, оделся.

- Никак, по сей день в одежке от Посольского приказа ходишь, Константин Алексеевич? - удивился гость.

- Другую сшил, - хмуро ответил Росин, которому напоминание о дыбе и допросе в Посольском приказе настроения отнюдь не улучшили. - Удобная оказалась. Не маркая. Свободная, движения не стесняет. В холод тепло, в жару прохладно. Да и привык я к ней.

- Скромничаешь, Константин Алексеевич, - покачал головой Андрей Толбузин, - По твоему достатку и званию в горлатной шубе ходить должен, а не рясе черноризицкой.