— Понятно, — поставил точку Степан и тут же, потеряв интерес к кришнаитам, предложил: — А что, если братьев Рогонян втихаря свинтить и утопить в канализации где-нибудь? Я думаю, нормально может получиться, и вообще…

— Степан! — стукнул ладонью по столу Самсонов и резюмировал: — К следующему понедельнику жду конкретных результатов. Можете идти.

Три оперативника уныло покинули кабинет начальника.

Луна была похожа на яблоко, выращенное в саду у Бога, и, несмотря на вопиющую банальность такого сравнения, это действительно так. Она по-прежнему напоминала яблоко, имеющее непосредственное отношение к разбросанным по всей территории бесконечности яблоням.

За шесть лет работы в уголовном розыске стало совершенно понятно, что со временем Игорь Баркалов станет классным сыщиком. А Слава Савоев, как бы так помягче выразиться, был в принципе талантливым и нестандартным молодым человеком с элементами живописного разгильдяйства, которое, как это ни странно, помогало ему в работе…

Луна — таинственное яблоко, выращенное в садах бесконечности, и южнорусский город на берегу древнего моря были если и не прямыми, то, без сомнения, косвенными творцами судьбы Игоря, Степана и Славы. Впрочем, как и всех остальных жителей этого удивительного города.

«Братья» Рогонян на самом деле не братья, а однофамильцы, занимающиеся общим криминальным бизнесом — сутенерством. Сама идея этого бизнеса, напоминавшего профессию, неизбывна, как дыхание живого человека, и безнравственна, как сам человек. Сутенер — нечто среднее между Пигмалионом, Нарциссом, властелином гарема и Гобсеком, которые затерялись в современности и получили образование по порножурналам. Если еще проще, сутенер — это политик с нездоровой тягой к гипертрофированной эстетике. Но «братья» Рогонян, однофамильцы неопределенной национальности, под это определение не попадали. Как не попадали под него и все остальные сутенеры советского розлива, потому что специфика наших бывших имперских просторов не позволяла стать сутенерам на путь сутенерствующего Запада в силу не до конца осознанных, но конкретно болезненных возмездий со стороны не совсем цивилизованного населения южнороссийского воспитания.