Они не побежали, а остались на месте, свирепо рыча и скаля зубы. Шерсть вздыбилась у них на холках. Но это не устрашило меня. Первая собака прыгнула на меня, но я не успел перехватить ей горло и зажав туловище между колен повернул голову так, что у нее хрустнули шейные позвонки.

Другие три собаки бросились на меня, но я не чувствовал страха. Одну за другой я хватал их могучими руками и сильно размахнувшись швырял подальше. Вскоре их осталось только две, но и с ними я быстро расправился голыми руками, не желая пачкать в их крови свой нож.

После этого я увидел, как со стороны реки бежит ко мне человек, а со стороны домов, другой. Первым был Джим, который услышал крик девушки и рев собак, другим был мой отец. Они оба видели только последнюю фазу боя, но не могли поверить, что я, Юлиан, смог сделать такое. Отец был очень горд мною, и Джим тоже. У него не было сына, поэтому он считал меня своим сыном.

Затем я повернулся к девушке, которая уже спрыгнула с крыши и подходила к нам. Она двигалась с такой же грацией, как у моей матери. В ней не было ни капли той неуклюжести, что отличала Калькаров. Она подошла ко мне и положила руку мне на плечо.

– Спасибо, – сказала она. – И Бог благословит тебя. Только сильный и отважный мужчина мог сделать то, что сделал ты.

И вдруг все мужество оставило меня. Я вдруг стал глупым и слабым.

Единственное, на что хватило меня, это гладить пальцами лезвие ножа и тупо смотреть в землю. Но заговорил мой отец, и это позволило мне кое-как побороть смущение.

– Кто ты? – спросил он. – Откуда ты пришла? Странно видеть девушку, которая бродит по ночам, но еще страннее то, что она упоминает запрещенного бога.