Все же я влез на льдину с медведем, но он не двинулся с места и только повернул ко мне голову. Я решил больше не стрелять, так как мои пули по-видимому раздражали его. Искусство большой охоты давно было забыто. Последние десятилетия производилось только оружие для уничтожения людей. Я состоял на государственной службе и поэтому без труда добился разрешения на медвежью охоту, но правительство не смогло предложить мне никакого оружия, кроме винтовки 1967 года, времени окончания Великой Войны. Винтовка была хороша для того, чтобы убивать людей, но для большой охоты она не годилась.

Трещина вокруг льдины все время расширялась и я видел, что льдину несет в открытый океан. А я был один и моя одежда промокла насквозь. Температура воздуха была около нуля. Я находился на льдине площадью в пол-акра. Вместе с разъяренным полярным медведем, который на таком близком расстоянии казался мне не меньше просвитерианского собора в моем родной городе.

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я потерял сознание. Когда я открыл глаза, то обнаружил, что лежу в мягкой железной койке в лазарете самолета, входящего в состав недавно сформированного Международного Воздушного Мирового флота, который патрулировал всю землю. Стюард и доктор стояли возле койки и смотрели на меня, а в ногах стоял человек в форме адмирала. Я сразу узнал его.

– А, – сказал я, хотя у меня получился только шепот. – Вы пришли рассказать мне историю Юлиана Девятого, как обещали. Я все помню.

Он улыбнулся.

– У вас хорошая память. Когда вы немного придете в себя, я выполню свое обещание.

После этого я снова потерял создание, но на следующее утро я уже проснулся бодрым и отдохнувшим. Все было в полном порядке, если не считать того, что у меня были слегка обморожены нос и щеки. Но все это ерунда по сравнению с тем, что могло быть. В этот вечер я сидел в уютной кабине адмирала с бокалом шотландского виски. Однако из этикетки я узнал, что все градиенты виски почему-то изготавливались в Канзасе. Адмирал сидел против меня.