Потом дверь открылась и в сарай заглянул человек в эсэсовской форме.

- Следующий! - резко сказал он.

Человек, стоявший у двери, вздрогнул и быстро вышел. Эсэсовец просунул голову в сарай, внимательно оглядел всех и, увидев Ампера, понимающе улыбнулся. Дверь захлопнулась с земляным стуком. Через минуту до них донеслась отрывистая немецкая речь, а потом голос из-за диванной подушки крикнул:

- Именем короля! Пли!

Раздался винтовочный залп.

- Почему "короля"? Почему "короля"? - засуетился Ампер.

- Ах, да не все ли теперь равно? - поморщился человек с эспаньолкой.

- Э, нет, позвольте, - прицепился к нему маленький толстячок с испуганными глазами. - Как это все равно? Нет, отнюдь не все равно. Здесь заключается такая, я бы сказал, методологическая оплошность, здесь попахивает экзистенциалистической пропагандой, а это уже подсудно. Я сам бывший адвокат, я этого так не оставлю. Они у меня попляшут.

Снова открылась дверь и эсэсовец, глядя на толстячка в упор, сказал:

- Следующий!

Толстячок помертвел, оглянулся на эсэсовца и прошептал:

- Я сейчас. Сейчас. Минуточку. Это, знаете ли, уголовно наказуемое дело, - продолжал он с истерическим азартом. - Сколько их горело из-за таких вот словечек...

- Ну? - поторопил эсэсовец.

- Ах, да погодите же вы! - заторопился толстячок. - Не видите, я занят. Так я говорю, что таких случаев...

- Пошивеливайся, жирьрест! - в голосе немца послышалась угроза. Прром-со-сиська!

И уже на бегу толстячок обернулся, махнул Амперу рукой и крикнул:

- Я писать буду! Прокурору!

И опять все смолкло, и опять послышалась немецкая речь и опять голос из-за диванной подушки крикнул:

- Именем короля!

- Я буду жа... - всхлипнул было толстячок в паузу и тут раздалось: "Пли!" и залп заглушил его крики.