У него и пасть была совершенно акульей, легко вмещающей человеческую голову. На счету Волка значилось великое множество косуль, овец и баранов. Успел он отнять и более двух десятков собачьих жизней, загрызал настоящих волков, а пару раз пробовал на вкус и живую медвежатинку. Конечно, перед этим Лесник всаживал в хозяина тайги не по одному жакану, но и с раненым мишкой было совладать далеко не просто. Вот такого именитого зверя Лесник и привел боевикам в помощь. Впрочем, ни Шнурок, ни Левша подобной помощи не обрадовались. Оба всерьез полагали, что полудикая псина не очень-то послушает хозяина, если вдруг ей захочется покусать кого-нибудь из них. Покусать, а может и съесть целиком. Все тот же Мох рассказывал, что нескольких волонтеров Волк и впрямь слопал. Не оттого, что очень уж вожделел к человечинке, а просто потому что злобной псине было все равно чем его кормят. Впрочем, Леснику до желаний рядовой братии не было никакого дела. Он и сам был волком в человечьей шкуре - и убивать умел не хуже своей псины. Потому и считался правой рукой Атамана. Уж на что Финн был ушлым и злым, однако и он с Лесником старался не связываться.

- Ну что, козлики? Обломали вам рожки? - плюхнувшись рядом с подраненным Шнурком, Лесник потрепал за ухом своего шумно сопящего любимца. Единственный глаз пса глянул на него с благожелательностью.

- Куда Хван запропал? - хмуро пробурчал Мох.

- Он не запропал, он с пленницами вашими беседу проводит. Вы ведь, уроды, даже не догадались расспросить их, что тут и как. Вот и напоролись… - Лесник потер густо заросшую челюсть, с ухмылкой бросил взор на скрюченную ногу Шнурка. - Чего поджался, поганец? Култышку свою давай перетягивай. И в темпике! Начнется гангрена, лечить не буду. И Горбунье не разрешу. Скорее, сам шлепну или Волку на ужин отдам. Он у меня лекарь добрый, - муки человеческие быстро прекращает.

- Ты лучше стрелка здешнего уйми. - Пробурчал Сема Кулак.