И только теперь боль хлестнула по бедру раскаленной плетью, затуманивая сознание.

Слегин скосил глаза на пострадавшую ногу, но тут же отвернулся. Не очень приятно видеть, в какое кровавое крошево превратилась твоя собственная, еще секунду назад бывшая целой и невредимой конечность.

В глазах начинала сгущаться тьма. Раскрутчик скрипнул зубами, чтобы пересилить боль, и сквозь звон в ушах услышал над собой спокойный, чуть хрипловатый голос:

— Не надо было вам нападать на меня, ребята. Поверьте, я не хотел вас убивать — просто вы свалились как снег на голову…

Слегин поднял отяжелевшую голову. Говоривший держал его на мушке пистолета. Обычного, огнестрельного. Из тех, что десять лет назад были запрещены специальной Конвенцией ООН. Пистолет был небольшим и на вид совсем не страшным. Трудно было поверить в то, что эта маленькая штучка могла поставить точку в тридцатитрехлетней жизни Булата Слегина, превратив его из мыслящего живого существа в труп с кровавой дыркой во лбу.

Оставалось лишь надеяться, что взрыв аэра не остался не замеченным Кондором и что сейчас сюда уже устремляются коллеги-раскрутчики. Значит, надо попробовать потянуть время.

Тем более что незнакомец, казалось, никуда не торопился.

— Тебя наверняка интересует, — сказал он, склонив голову к плечу, — зачем я это делал… Ведь так?

— А я и так знаю, — разлепил спекшиеся губы Слегин. — Ты просто — маньяк. Убийца. Ты убивал людей, потому что это доставляет тебе извращенное наслаждение…

— Ты не угадал, — с притворной грустью вздохнул человек с пистолетом. — Тебе не дано понять меня. Ведь ты, как и все остальные, не знаешь, что такое смерть…

Слегин машинально покосился туда, где тлела обугленная рука Криса.

— Знаю, — возразил он. — И поэтому я ненавижу тебя!..

— Ну что ж, — спокойно сказал незнакомец. — Тогда ты знаешь, как тебе следует поступить…

На горизонте за его спиной появилась стайка блестящих точек, быстро увеличивающихся в размере.