- Я только хотел сесть, - ответил губернатор, опускаясь в кресло из слоновой кости, которое отодвинул от стола.
Конан непрерывно кружил по комнате, подозрительно поглядывая на дверь и пробуя пальцем отточенное, как бритва, острие своего трехфутового ножа. Повадки у него были не такие, как у афгулов, и он говорил напрямик там, где на востоке принято изъясняться недомолвками.
- У тебя семеро моих людей. Ты отказался принять предложенный мной выкуп. Чего же ты, черт побери, хочешь?
- Поговорим об условиях, - осторожно ответил губернатор.
- Условиях? - в голосе пришельца появилась нотка опасного раздражения. - Что ты хочешь этим сказать? Разве я не предложил тебе золото?
Чандер Шан рассмеялся.
- Золото? В Пешкаури столько золота, сколько ты и не видел.
- Ты лжешь, - отпарировал Конан. - Я видел много золота у кузнецов, работающих с золотом в Хурусуне.
- Ну, больше, чем видел кто-либо из афгулов, - поправился Чандер Шан. - А это только капля в море богатств Вендии. Так зачем нам твое золото? Для нас будет больше пользы, если мы повесим этих бандитов.
Конан ядовито выругался. Длинное лезвие дрогнуло в его бронзовокожей руке, когда мускулы вздулись буграми.
- Я расколю твой череп, как спелую дыню!
Дикий синий огонь пылал в глазах горца. Но Чандер Шан пожал плечами, хотя при этом не сводил глаз с острой стали.
- Ты, конечно, запросто можешь убить меня. Может быть, тебе потом даже удастся бежать через стену. Но это не спасет семерых пленников. Мои люди наверняка их повесят. А эти семеро - вожди афгулов.
- Знаю, - рявкнул Конан. - Племя воет у моих ног, как стая волков, потому что я никак не могу освободить их. Скажи мне без уверток, чего ты хочешь, потому что - клянусь Кромом! - если не будет другого выхода, я подниму орду и приведу ее к самым воротам Пешкаури!
Глядя на человека, стоящего перед ним со сверкающими глазами и ножом в руке, Чандер Шан не усомнился в том, что он на это способен. Губернатор не верил, что какая бы то ни было орда горцев способна взять Пешкаури, но он не хотел, чтобы они разорили все вокруг.