До двух часов ночи они на что-то еще надеялись, без устали перелистывали крохотный блокнотик дочери, обзванивали подруг, однако по всему выходило, что никто решительным образом ничего не знал. К телефону подходили встопорщенные родители и, судя по голосам, не очень-то рвались помочь. Ни Матвей, ни супруга Лариса решительно ничего не понимали. С кем-то же их дочь ходила на эту клятую дискотеку! А вот поинтересоваться загодя не догадались. Ждали, видно, когда петух клюнет…

В милиции им тоже благодушно посоветовали раньше времени не паниковать и подождать до утра. Дескать, с девицами, да еще в четырнадцать лет, такое случается довольно часто. Перечисляя возможные варианты, дежурный даже хохотнул, явно намекая на события определенного свойства, заставив Матвея в бешенстве швырнуть трубку на клавиши.

Новостей они дождались значительно позже, когда жена уже всерьез вознамерилась обзванивать больницы с моргами. Совершенно внезапно телефон огласил квартиру тревожной трелью, и, хотя Лариса была значительно ближе, Матвей успел схватить трубку первым.

- Это Машина знакомая, - шепнула телефонная мембрана. - Вы меня не знаете, но я решила вам все-таки позвонить.

- Почему… Почему вы шепчете? - Матвей ощутил, как заполошно бьется в груди сердце. Возможно, именно шепот звонящей переполошил его больше всего.

- Меня могут услышать.

- Кто?

- Не важно. Я хотела вам рассказать про Машу. Словом, у нее неприятности. Крупные неприятности…

Матвей на некоторое время оглох. Слово «неприятности» колоколом загудело в голове. Что могло означать это самое «неприятности»? Что вообще может вкладывать в понятие неприятностей нынешняя молодежь?… И далеко не сразу к нему вновь вернулась возможность слышать произносимое в трубку Машиной подругой.