- Тогда поедем и оприходуем самого лепилу. - Зэф хмыкнул. - Да ты не дрейфь. Не хочешь, не надо. Если что, я за двоих поработаю.

- Да нет, чего там. Это я с удовольствием. - Костяй сцапал девчушку за хрупкую шейку, огладил дрожащую спину. - Черт! Забыл, как ее зовут.

- А нам это без надобности. Джакоп у них тоже имен не спрашивает.

- Слушай, может, ее отвезти к Альбертику?

- Ты что, охренел? Альбертик порченый товар не принимает.

- Так он и не узнает ничего.

- Придурок! Он же их налево пускает.

- Что значит «налево»?

Зэф поглядел внимательно:

- А вот доживешь до семидесяти, поймешь. В смысле, значит, когда почечку нужно будет свежую пересадить или зубки подновить. У нас, браток, треть мира уже на имплантантах кукует.

- Ну да? - Костяй действительно удивился. - И что же власть? Неужели ничего не знает?

- Дубина! Она-то в первую очередь доноров и пользует. И Черчилль, и Брежнев, и Рузвельт - все, считай, на чужих запчастях жили. Да и наши олигархи такими штучками не брезгуют.

- Так нам ее что, мочить?

- А тебе жалко? - Зэф исторг глубокий вздох. - Лох ты, Костяй, лохом и останешься. Тут принцип важен. Знаешь такое слово? Это, брат, покруче понятий. Потому что не перед братвой, не перед кем-то, а перед самим собой. И если я себя уважаю, то я ни одной твари не позволю собой крутить. Усек? Вот и нишкни.

- Так, может, Альбертик ее подлечит? Мы ведь могли и не знать, что она больная.

- Хочешь, чтобы Джакоп тебе шею свернул? - Зэф снова глянул вприщур и многообещающе.

От его недоброго взгляда Костяй тотчас почувствовал себя неуютно.

- Да нет, я ничего. Только нам что же, с пустыми руками возвращаться?

- Зачем же с пустыми… - Зэф притормозил на перекрестке, свернув направо, качнул головой в сторону сияющего огнями здания. - Это у нас, кажется, «Ночной ковбой», верно?