Какой-то чиновник стал объяснять нам, что мы должны делать.

– Когда в дальнем конце появятся молодце воины, вы пойдете навстречу и вступите с ними в бой. Все.

– Что будет с теми из нас, кто уцелеет? – спросил я.

– Не уцелеет ни один! – отрезал он.

– Мы считаем, что те, кто останется в живых, получат свободу, – продолжал я.

– Никто не уцелеет, – повторил он.

– Может, поспорим?

– Разве что не твое нахальство. – Моргор начинал злиться.

– Все-таки предположим, что один из нас остался в живых, – настаивал я.

– В таком случае он, как прежде, останется рабом, только никому из вас еще не удавалось выдержать эти испытания. Однако воины уже на поле! – воскликнул он. – Идите за своей смертью, жалкие черви!

– Жалкие черви, по местам! – скомандовал я.

Узники рассмеялись и заняли намеченные позиции. Передняя линия – первые десять, за каждым его партнер. Я – почти в центре. Хан Ду и Фо Лар – на флангах. Мы двинулись вперед, как не раз шагали по камере – в ногу, вторая шеренга задавала темп, непрерывно распевая: «Смерть моргорам!» Мы соблюдали интервал и дистанцию чуть больше, чем длина вытянутой с мечом руки.

Судя по всему, моргорам на выпускных испытаниях не случалось видеть ничего подобного. В глухом шуме, который поднялся на трибунах, можно было различить возгласы удивления, а наступавшие на нас юнцы явно растерялись. Их построили попарно в длинную линию, которая протянулась почти поперек всего поля, и вот линия стала вдруг очень неровной. Когда мы оказались в двадцати пяти футах от нее, я скомандовал: «Вперед!»

Мы вдесятером ударили моргорам в центр, они растянули фронт и не смогли воспользоваться своим численным превосходством. С первых же секунд они столкнулись с таким фехтованием, какое, могу заверить, прежде не встречал ни один моргор. Когда, пятеро со своими партнерами развернулись направо, а остальные – налево, на поле лежало десять убитых и смертельно раненых моргоров.