То есть хламу не было конца, пока д-р Фред Б.Тербифил не вступил в должность... Конечно, барахло продолжало поступать: прекратить этот процесс, действуя в пределах такта, не представлялось возможным. Многим людям по-прежнему казалось, раз дядя Татум помер, самое естественное, что можно сделать с "коллекцией" дяди Татума, - это отгрузить ее в музей Холдена. Д-р Тербифил разработал собственный метод обхождения с такими грузами. Он размещал их (ночью) в необходимом количестве шкафчиков для экспонатов, приклеивал бирки с четко обозначенными именами дарителей, а затем фотографировал плоды своих трудов. Семье, внесшей вклад, - любезное благодарственное письмо. Копию письма - в тамошнюю местную газету. И семье, и в газету - конверт из плотной коричневой бумаги с глянцевыми фотографиями. А затем затхлый хлам дяди Татума, вместе с томагавками и всем прочим, погружался в благословенное забвение подвалов. ("Мы пополняем каталог", - объяснял д-р Тербифил немногочисленным любознательным субъектам.)
(_Но д-ра Занцманна в подвал не упрячешь, верно?_)
Благодарственные письма составлялись из оборотов столь же неизменных, сколь буддистская литания. В них превозносилась деятельность почившего пионера, воздавалась заслуженная хвала наследникам, столь чутким к интересам общественности, и выражалась надежда на то, что и другие люди проявят такое же участие к важной работе Музея Холдена. Как правило, за этим следовал литургический ответный возглас, облеченный в форму чека, каковая сумма не облагалась подоходным налогом, на что с легким сердцем указывал д-р Тербифил. Om manu padme hum! [Слава драгоценности лотоса! (Тибетская Книга Мертвых)]