Я ничего не понимал в этих речах, хотя только что с быстротою мысли прилетел с земли, и хотя еще накануне я лежал в мирной и спокойной столице. Я присоединился к беседовавшим и подобно им устремил свой взор на прекрасную звезду. Вслушиваясь в их разговоры и стараясь увидать те необыкновенные вещи, о которых они говорили, я увидел несколько влево от звезды бледно-голубой диск: это была земля. Издали, с одной из соседних звезд, ваша система представляется духовному взору целой семьей планет, состоящей из восьми главных планет, вращающихся вокруг солнца. Юпитер и Сатурн, вследствие своей величины, прежде всего бросаются в глаза, затем нетрудно заметить Уран и Нептун, потом, совсем около солнца, вы видите Землю и Марс. Венеру очень трудно увидеть, а Меркурий, вследствие чрезвычайной близости к солнцу, остается невидимым. Такова планетная система, видимая с неба.

Мое внимание было всецело поглощено миниатюрным диском, около которого я заметил луну. Скоро я увидел снежные поля северного полюса, желтый треугольник Африки, контуры океана, и так как я заинтересовался одной только Землей, а до остального мне не было дела, то солнце совершенно исчезло из глаз моих. Мало-помалу я стал различать на ровной сияющей поверхности Земли как бы разрыв, и в глубине его виднелся город. Мне не трудно было догадаться, что предо мной открылась Франция и что город, показавшийся перед моими глазами, — Париж. Первым признаком, по которому я узнал его, была серебристая лента Сены; узнать ее было нетрудно по начинающимся у Парижа прихотливым излучинам течения.

Мой взор остановился на обсерватории; она была моим любимым местопребыванием, которого я не покидал в течение сорока лет. Представь, каково было мое удивление, когда я, вглядевшись, не нашел проходящего между Люксембургом и обсерваторией бульвара; на месте украшавшей его роскошной аллеи каштанов раскинулись монастырские сады.