Спустя несколько месяцев бойцам Шмеля удалось вычислить снайпера и доставить его к Сивому. Да, люди разительно меняются с обстоятельствами. Там, в лесу, с винтовкой в руках, Лумарь внушал страх - держался особняком, говорил весомыми рублеными фразами, пацанов не замечал. Здесь, в гараже на окраине города, связанный и опухший от побоев, он смотрелся жалко. Даже говорил Лумарь теперь с каким-то щенячьим пришепетыванием. Сивый ощутил в груди предвкушение возмездия.

- Ты, козел, не кого-нибудь - пахана грохнул! - зло проговорил он. - А потому братков в другом месте поищи.

- Да сам он умер! Падлой буду!

- Может, и будешь…

Сивый поднял с пола металлический прут и, покачивая увесистой железякой, приблизился к пленнику.

- Да вали его, чего тянуть, - посоветовал Киса, небритая челюсть которого ходила ходуном, пережевывая толстенный бутерброд. Мрачная обстановка не мешала братану преспокойно утолять голод.

- Зачем же спешить? Сначала он нам про смерть Шмеля все выложит, а заодно и про драгоценные камушки расскажет.

- Я уже тысячу раз все рассказывал! Сердце у Шмеля не выдержало, а может, давление - не знаю. Только, когда мы бежали по лесу, он за грудь постоянно хватался.

- А машина, значит, мимо проехала?

- Проехала, - подтвердил Лумарь. Он и сам чувствовал, что слова его звучат неубедительно. - Откуда мне знать, с чего Шмель вдруг загнулся? Я же не лепила. А тех ребяток я бы точно сковырнул. Первой же пулей. Они, считай, в прицеле были…

- Ну и?…

- Что «ну и»! Тут как раз Шмель на меня и повалился. Я даже не вкурил сперва, что с ним такое. Весь белый стал, хрипит, за винтарь мой схватился. Короче, пока то да се, машина и укатила.

- Красиво поет, а? - Сивый оглянулся на Кису, словно призывая его в свидетели.