Еще не совсем забытый дворянский гонор Жоры дал о себе знать. Кровь ударила ему в голову, и, мгновенно преобразившись в шевалье д’Арталетта, он привычно цапнул рукоять оружия:

– Уходите, я их задержу!..

Увы, только сейчас он вспомнил, что в погоне за «исторической достоверностью» поддался на уговоры проклятого профессора и оставил дома верную шпагу… Теперь ладонь, привычная к изящному эфесу, сжимала корявую ручку чего-то среднего между кухонным ножом и серпом знаменитой мухинской «колхозницы».

«Он бы, гад, еще молот подложил…» – горько подумал Арталетов, даже не представляя, как подобным уродцем можно обороняться, не говоря уже об атаке в традициях благородного фехтовального искусства.

«Пацифист хренов. „Мы не собираемся там воевать… – передразнил он про себя Горенштейна. – Мы мирная спасательная экспедиция…“ Что им теперь: арию спеть? Или сплясать?..»

Жанна, тоже сосредоточенно шарившая по тюкам и сумкам в поисках хоть чего-нибудь напоминающего орудие для умерщвления себе подобных, завидев то, чем вооружился ее возлюбленный, опустила руки. Худо-бедно нарубить колбасу для закуски этим чудом оружейного ремесла неведомой эпохи еще можно, но что касается прочего…

– Чего вы на меня смотрите? – нервно заерзал на своем скакуне Дмитрий Михайлович под полными укоризны взглядами спутников. – Вы что, хотели, чтобы я вот этими собственными руками создал анахронизм? Чтобы заставил все последующие поколения ломать голову над неразрешимой исторической загадкой? Поверьте: древние египтяне железа не применяли. Даже не знали его!..

– А у этих, – горько поджав губы кивнула Жанна на приближающихся головорезов, – сабли что, из овсянки с салом?

– Ну, я не знаю… – развел руками историк. – Возможно…

Договорить ему не дали…

– А ну брось ножик! – Слова всадника, замотанного в полосатый платок до рыжеватых усов, явно были обращены к единственному из троицы вооруженному человеку, то есть к Жоре. – А то щас как вдарю – мало не покажется!