Рукой она принялась поглаживать юношу, стараясь попадать в такт его движениям, а когда он напрягся и застонал, мавка тоже застонала, потому что внутри нее разорвалось что-то очень горячее и растеклось по всему телу. Ей стало так жарко, будто окунулась в кипяток, и так же медленно, как остывает кипяток в теплую погоду, покидал ее этот жар и уносил с собой ее силы. Открыв глаза, увидела, что небо посветлело, а звездочки исчезли, и вспомнила, что пора возвращаться в озеро. Она попробовала выбраться изпод юноши, тяжелого и холодного, не смогла и жалобно попросила: - Встань, мне тяжело... Слышишь? Он ничего не ответил и не пошевелился. Собрав остатки сил, она все-таки выползла из-под юноши, встала на колени. Настороженно, будто дотрагивалась до чужого тела, провела рукой по своему лицу, шее, удивляясь, что они теплые, задержалась на левой груди, уловив толчки внутри. - Живая...- засмеявшись, произнесла она.- Слышишь, я живая! - крикнула она и шлепнула юношу по плечу, твердому и холодному. Не дождавшись от него ни звука, перевернула юношу на спину. На нее глянули переполненные белками глаза, и она вскрикнула от ужаса и закрылась руками, а затем упала головой на грудь юноши и зарыдала. Длинные зеленые волосы разметались по его телу, обнажив девичью спину с бледно-розовой кожей. Ржание лошади, донесшееся от озера, заставило ее оторваться от юноши. Какое-то время на повсхлиповала, размазывая слезы по порозовевшим щекам, потом закрыла юноше глаза, поцеловала в губы. - Мы будем вместе: где ты - там и я! - поклялась она и побежала к озеру. На краю обрыва она остановилась, схватилась двумя руками за гайтан и, тихо всхлипнув, кинулась в омут. Разбежались круги, заставив пошуршать камыши, и на поверхность всплыли венок с измятыми кувшинками и деревянный крестик с порваным гайтаном.