Миниатюрная официантка, уставшая от исполнения разнообразных требований клиентов, встала перед Артуром в ожидании заказа. Уже не первой молодости, она в своем черном платье и белой наколке выглядела мило и с материнской заботливостью прислуживала этим людям. Придавала ей шарм и улыбка, не сходившая с больших пухлых губ.

— Я неразборчив в еде, — сказал Артур. — Пусть Маргарет закажет мне, что захочет.

— Тогда лучше закажу я, — рассмеялась Сюзи и начала оживленно обсуждать с официанткой достоинства различных блюд, но их беседу прервали громкие крики Уоррена.

— Мари, я бросаюсь к твоим ногам и умоляю принести мне пулярку с рисом.

— Минутку, месье, — откликнулась официантка. — Не обращайте внимания на этого джентльмена. Он совершенно безнравственен, только и ждет, чтобы столкнуть вас с узкой тропы добродетели.

Артур возразил: он считает, что в настоящий момент сердцем Уоррена владеет лишь чувство голода, которое вы теснило оттуда все другие страсти.

— Мари, ты больше не любишь меня! — продолжал вопить Уоррен. — А ведь было времечко, когда ты не мерила меня таким холодным взглядом, если я заказывал бутылку белого.

Компания поддержала его, и все шутливо принялись умолять Мари не относиться столь жестокосердно к румяному лысому художнику.

— О, нет-нет! Я люблю вас, месье Уоррен, — смеясь отвечала официантка, — но и всех остальных — тоже!

И убежала вниз передать заказ Уоррена, сопровождаемая взрывами смеха.

— На днях «Шьен Нуар» оказался свидетелем драмы, — сказала Сюзи. — Мари порвала отношения со своим любовником, официантом из «Лавеню», и не желала мириться. Тот дождался свободного вечера, явился в нижний зал и заказал себе обед. Конечно, ей пришлось обслуживать, и, когда она приносила очередное блюдо, он молил ее о прощении, и их слезы смешались…