Он отнял руки от лица, некоторое время просто стоял, впитывая в себя звуки и запахи окружающего мира. Шелестели ветви, от земли шел мощный запах, о чем-то пели в кронах птицы, в верхушках деревьев свистел ветер – все это растворяло боль, помогало смириться с тем, что случилось.

Застонал и зашевелился лежащий на земле Свенельд.

Харальд опустился на корточки.

Глаза старого мага открылись, выцветшие, в багровых прожилках. Вскоре в них появилось выражение довольства.

– Ха, у меня все получилось! – проговорил Свенельд тяжело, с хрипами. – Я все же вернул тебе рассудок! Надеюсь, что ты не убьешь меня за это!

Харальд едва не застонал от злости на себя – как не догадался сам? Он же когда-то пытался сам провести подобный ритуал, чтобы помочь Дине.

При воспоминании о давней любви в сердце точно воткнулась ледяная игла.

– Не убью, – сказал Харальд мрачно, помогая старому магу сесть. – Если скажешь, сколько лет прошло.

Свенельд боязливо покосился на него, затем прокашлялся. Голос его, некогда мощный и гулкий, сейчас звучал робко.

– Сейчас весна тысяча пятьсот девяносто первого года.

Харальд ощутил, будто ему на голову свалилась сосна. В черепе загудело, тело превратилось в кисель, а перед глазами алым пламенем вспыхнули цифры.

– Двадцать четыре года! – прорычал он, слепо шаря руками по сторонам. – Двадцать четыре года! Это что, мне сейчас больше пятидесяти лет?

– Да, – донесся сквозь шум крови в ушах спокойный голос. – Именно так.

Харальд несколько раз глубоко вздохнул. Сердце перестало колотиться, и он вновь смог здраво рассуждать.

– И что я делал все это время?

– Вот уж не знаю, – с кряхтеньем ответил Свенельд, поднимаясь с земли. Видно, сидеть на ней было сыро и холодно. – Могу лишь предполагать. Бродил нищим безумным странником по северным землям. Вряд ли, учитывая твою слепоту, мог свершить какие-то достойные деяния.