Может быть, это потому, что у тебя нет своих детей — да, Княгиня? Все может быть.
— К обеду распогодится… как полагаешь, милочка?
— Да. Кетеван, ты скоро?
— Заканчиваю, тхавади.
Поначалу думалось: ничего особенного. Даже мысль:
«Из таких, не попади они в училище, вышли бы славные крестники…» — даже эта тихая, вполне обычная мыслишка выглядела как есть, тихой и обычной. Что с тобой.
Княгиня?! Почему из темных глубин все чаще всплывает былой разговор с Феденькой? стакан перед лицом твоим? слова простые, всей жизнью выношенные?!
Почему?!
Боишься?! -…ты сейчас на меня сквозь стекло глядел, а другие — они на тебя, как на стекло, смотрят. И видят за Федькой-стеклом — меня. Старую, злую, умную. Жизнью битую. Разную. Просто они слепые…
Хочешь, я подскажу тебе. Княгиня: кто видится тебе за Федькой-Феденькой?!
Кто — через кривое стекло облав-юнкеров?.. Не хочешь?
II. ДРУЦ-ЛОШАДНИК ИЛИ НЕПРАВИЛЬНЫЙ РОМ
Глаза твои пусть прямо смотрят, и ресницы твои да направлены будут прямо пред тобою.
Всей дороги от училища к дому — минут пять-семь. Ну, десять, ежели от самых конюшен считать, наискось мимо манежа. Опять же, без спешки: задержаться в умывальне, ополоснуться с душой, до пояса, переодеться в цивильное… или лучше сказать — в домашнее? И так ведь не в мундире ходишь. На фига попу гармонь, а конюху — мундир, пусть даже зовется он не конюхом, а «старшим смотрителем конюшен»?
Ты и не спешил.
Никуда.
Раньше и не подумал бы мыться-переодеваться — чай, не барин! Так бы и подался хоть на гулянку, хоть «на дело»; а притомился — здесь же и отдохнуть прилег бы, на соломке.
Было — сплыло.
Другим ты стал, баро, ай, совсем другим, будто уж и не ром вовсе, не маг в законе, не Валет Пиковый! А верно подмечено: и закон тебе не писан, и кудри ром-ские в парикмахерской месье Жиля обстрижены; разве что Валетом — остался.