Но спуск в шахту временами все еще беспокоил его. Когда дети были поменьше, мысль о том, что кто-нибудь из них может открыть не ту дверь и свалиться с площадки, приводила его в ужас. Даже сейчас его то и дело охватывал страх за Жрелию, несмотря на замки и всевозможные меры предосторожности. Подобно всем двухлетним малышам, она больше жила любопытством и думать не думала об осторожности.

При мысли о дочери Сэм снова улыбнулся.

Он посмотрел вниз – уже больше половины пути. Несмотря на тусклый свет и зависшую в воздухе пыль, он отчетливо видел в десятке метров под собой складское помещение с кучей мешков с зерном, которые были свалены прямо на полу. Количество их за зиму поубавилось, но оставалось еще порядочно: город встретил зиму с хорошими запасами.

Тернер чихнул и быстро проскочил несколько метров, прежде чем удалось затормозить. Пустые шахты башен всегда были пыльными – их никто никогда не чистил. Поэтому даже хлеб неизменно отдавал пылью; песчинки иной раз и похрустывали на зубах. Пыль и песок проникали всюду и оседали легкой корочкой на всем, включая глаза и волосы, и Тернеру приходилось после каждого полета откашливаться и прочищать нос.

Он, правда, мог вылететь в окно, но снаружи стоял ужасный холод, а ему как магу полагалось взамен пальто вырабатывать собственное тепловое поле: магам, естественно, не пристали слабости, которым подвержена обыкновенная половина человечества.

Однако вырабатывание тепла на холоде сильно утомляет; лучше немного поглотать пыль, чем без причины себя изнурять, сказал он себе, приземляясь на люк, ведущий на нижние восемь этажей. Простые смертные жили в основании башни; среди них было немало мутантов, уродов и других не вполне нормальных мужчин и женщин, появившихся на свет в результате длительного воздействия радиации и химического заражения развалин, на которых был заново отстроен город.