– Ничего себе! – возмущенно вскричала Наташа. – Да что она себе позволяет? Мы вынуждены перед ней отчитываться за каждый свой шаг? С какой стати? Она что, имеет наглость подозревать кого-то из нас? Да еще мы должны выносить сор из избы, разводить дрязги, рассказывая об отношениях в семье!

– Ну, ты, по-моему, делаешь это с удовольствием, – неодобрительно заметил Чулков.

– Если ты так боишься сказать, где была в то время, когда убили отца, значит, тебе есть что скрывать! – насмешливо глядя на сестру, проговорил Виктор, до настоящего времени не произнесший ни слова. У него оказался приятный юношеский тенор.

Он сидел в кресле, вытянув длинные ноги, и с явным удовольствием наблюдал, как вытягивается квадратное лицо его сестры.

– Я? – прижав руки к груди, осевшим голосом спросила Наташа. – Да как у тебя язык поворачивается… Да я…

– Вот я не скрываю, – все так же спокойно продолжал Виктор. – Я был с ребятами в кафе, ушли мы оттуда ровно в двенадцать, после закрытия. Все могут подтвердить. Вам, Ольга, дать адреса моих друзей?

Этот малолетний мерзавец, похоже, решил и надо мной поиздеваться! Ну, уж этого я ему не позволю.

– Я решу по ходу разговора, есть ли в этом надобность, – улыбнувшись, ответила я.

– Так что, Наташ? – поворачиваясь к сестре и пряча улыбку, продолжал Виктор. – Где ты была сама, когда отца убили? Отвечай немедленно!

Он явно забавлялся, неожиданно начав говорить каким-то протокольским тоном. Наташа ж совершенно не замечала иронии и совсем растерялась.

– Я… Но я была с Геной! – ухватилась она за своего кавалера.

– С Геной, отлично! – быстро проговорил Виктор. – Где была? Чем занимались?