Со стороны моря уже явственно долетал твердый цокот подкованных копыт по камням. Человек выбрал перо поновее, вздохнул, обмакнул его в чернильницу и поник, склонившись над пергаментом. Маленькая капля сорвалась с кончика пера и разбилась о чистый лист.

– Итак…

Продолжить он не успел. Редкие заросли заколыхались, задрожали, раздвинулись, пропуская на поляну двух всадников на быстроногих, в хорошей сбруе, скакунах. Одежда преследователей – накидки из грубого небеленого холста поверх черных от частой смазки кольчуг, делала их похожими, как братья. Всадники осадили лошадей, спешились, с волчьей грацией двинулись вперед. Лязгнуло оружие.

– По повелению императора…

Человек, чье лицо оставалось прикрытым, скорчился, не двигаясь и не выпуская пера.

– Чего вы хотите от меня?

– Тебя самого.

Двое как один шагнули вперед.

– А ну-ка, не двигайся. Стой смирно.

– Вы сами не знаете, чем рискуете.

Сыщик – тот, что был чуть-чуть постарше, покачал головой.

– Не пытайся взяться за старое. Отложи перо и встань. На этот раз ты опоздал, твое колдовство нам уже не помешает.

Человек обреченно сник, потом медленно отложил гусиное перо и поднялся с колен.

– Ладно. На этот раз пойду с вами. Милость императора и правосудие да пребудут со мной.

– Так-то оно лучше.

Беглец поплотнее закрыл чернильницу, положил ее в потертую сумку, убрал перья, песочницу, поднял с камня пергаменты. Присмиревший мул терпеливо ждал. Человек в плаще подошел к животному, собираясь забраться в седло. Он поставил ногу в стремя, ухватился за луку седла и неловко подпрыгнул, сумка покачнулась, один из свитков, выскользнув, упал на землю. Всадник уже сидел в седле, цепко ухватив повод белыми тонкими пальцами.