На небольшой насыпи – ближе к городским стенам – возвышались дощатые трибуны. Здесь, под расписанными навесами, в мягких переносных креслах гордо восседали знатные господа и дамы, изволившие наблюдать за схватками. Нидербургская знать надменно и холодно взирала на прочих зрителей, но с величайшим интересом разглядывала участников благородного состязания. На почетном месте – в центре трибун, окруженный полудюжиной телохранителей, сидел невысокий и немолодой уже мужчина с породистым лицом, кустистыми бровями, густой бородой и обильной сединой в волосах. Его светлость бургграф Рудольф Нидербургский – устроитель турнира. Геральдические красные львы, поднявшиеся на задние лапы, украшали одежды и кресло Рудольфа. Красный лев на желтом поле – таков был фамильный герб древнего дворянского рода, из коего происходил бургграф.

По левую руку от Рудольфа расположилась королева турнира – юная, светловолосая дева с изящным станом, тонкими правильными чертами округлого лица, болезненно-красными от возбуждения щеками и горящими восторгом глазами. Сходство с грубоватым бургграфом было невелико, однако именно это нежное создание приходилось дочерью Рудольфу. В дочурке своей отец души не чаял, а неземную красоту ее без устали воспевали миннезингеры по всему Остланду. Герде, прозываемой не иначе как Гердой-Без-Изъяна, исполнилось семнадцать. Девушке пора было присматривать жениха, и формально ристалищные игрища проходили в ее честь.

Ниже, под трибунами – справа и слева от насыпи – к местам знати осторожно, однако весьма настойчиво жались горожане, чье происхождение не позволяло пока подняться на один уровень с благородным сословием, но чей кошелек давал возможность держаться поблизости от избранных и даже состоять в городском совете. Такие уж наступали странные времена: знатные господа, обладатели прославленных гербов, герои былых войн и славных турниров, истинные рыцари без страха и упрека все чаще нуждались в услугах пухлой мошны. Потому и вынуждены были сейчас терпеть подле себя безродных, но состоятельных выскочек.