– Думаешь, я вру? А я не вру! Они дверь в тренерскую забыли запереть, а я туда захожу, смотрю, а он ее на столе разложил и вставляет...

– А ты какого хрена там забыла?.. Может, ты сама к нему за этим хреном приходила?

Игнат и сам не понял, зачем он это сказал. Но слово не воробей, а пуля, которая может попасть в «десятку». Так и случилось. Его догадка вогнала Люську в краску. Только что в ее глазах был виден одержимый блеск, а тут взгляд потух, подбородок опустился. Уж не физрук ли ей целку сбил?

– Что, было дело? – усмехнулся Игнат.

– Не было ничего! – фальшиво возмутилась Люська.

– А может, было?

Взорвалась она искренне:

– А если и было, тебе-то что? Ты сам как тот кобель! Думаешь, я не поняла, что ты сачкануть от меня хочешь? Хочешь и сачканешь! Все вы такие, махнете хвостом – только вас и видели...

– И что, часто перед тобой хвостом махают?

– Сколько надо, столько и махают!.. Да, я такая развратная! Нравится мне это дело! Ты думаешь, я одна такая, да! Думаешь, я шалава, а твоя Тонька умница-разумница, да?

– При чем здесь Тонька?

– Да притом, что Дольцев и к ней клеился.

– Ну и что?

– А то что я их недавно вместе видела!

– Где? – не сдержал своего любопытства Игнат.

– А тебе не все равно?.. Вижу, что не все равно!.. Так вот, видела я твою Тоньку. Вместе с Дольцевым. Вечером это было, темно. Они вместе шли, куда не знаю. Тонька пьяная была. Он ее за талию держит, к себе прижимает, а она улыбается, хихикает. И походка у нее такая, как будто он только что ей вдул...

– Слушай, может, заткнешься? – резко оборвал он Люську.

– Что, за живое задело?

– Да пошла ты!

Игнат быстро поднялся, оделся. Люська пыталась его удержать, но разве ж его остановишь.

Самое противное, что он верил этой потаскухе. Марина, Тонька, Дольцев, сама Люська – все перемешалось в голове.

Марины нет в живых, хотя бы поэтому думать о ней плохо нельзя.