— Человеческие мысли и эмоции — тоже своего рода энергетическое поле. Причем информационно структурированное. Обычно оно напоминают "белый шум", в котором трудно выделить что-то конкретное. Слишком много вокруг людей, слишком мелкие у них мыслишки. Но если одна и та же сильная эмоция регулярно повторяется, то она может оставить отпечаток на энергетической структуре любого предмета. Если искренне верующий человек долго молится на икону, то она из раскрашенной доски превращается в мощную информационную матрицу. А энергетическая структура воды гораздо более восприимчива, чем у деревяшки…

Макс выпил, подумал, налил себе еще:

— Это "Шато" привезли из тех краев, где виноград — основа жизни. Его выращивали еще во времена Римской Империи. Династии виноделов — десятки поколений. Вокруг вина — множество легенд, мифов, суеверий. Вино — и гордость, и радость…Ему поклоняются, как богу, и любят, как ребенка…

— Кажется, я понял.

— Ну, вот и хорошо. А теперь расслабься, закрой глаза и глотни еще.

Макс продолжал говорить — тихо и монотонно, но я уже не слышал его. Меня охватило ощущение бесконечного покоя.

— Тепло. Запахи. Теперь их уже можно различить: дикая роза — цветущий куст притулился у обочины горной дороги. Синий цикорий. Еще какой-то упрямый вьюнок: оплел подножие скалы, намертво вцепился в нее. Цветы мелкие, желтовато-розовые, но их много, они сплошь покрывают древние камни…

Поворачиваюсь — и вижу внизу виноградники: словно бока полосатых рыб, многие века назад выброшенных на берег.

— Снова виноградник, уже ближе: четкие прямые линии яркой зелени, между которыми — пыльная щебенка без единой травинки. Странно: всегда думал, что такая радость, как виноград, должна расти на богатой, мягкой земле, на щедром черноземе, который хоть ножом режь да на хлеб мажь. А тут — сухие, словно черствая корка, склоны, камни и пыль.

— Опять тот же виноградник, но уже осень, лозы вытянулись, сплошь оплели дуги подпорок, листья не зеленые, а красновато-бурые.