− Я все слышу! — рявкнула она, потянувшись к бутылям. — Держи лестницу!
Неожиданно стремянка ненадежно качнулась, и Ждана тоненько взвизгнула. Мы со Здышко бросились к лестнице, вцепившись в нее мертвой хваткой.
− Мама дорогая! — выдохнула девушка, рухнув на деревянную верхнюю ступеньку гру-дью. — Убийцы!
− Это ты убийца! — заявил в ответ клерк и поправил съехавшие на самый кончик носа тяжелые очки. — Почувствуй, как под нами сейчас рушится лестница, только карьерная! Чтоб ты знала, забирался я по ней дольше, чем ты по стремянке!
− Веда, − попыталась найти защиту от обидчика Ждана, − он меня оскорбляет!
− Он прав, − только и сумела пробубнить я, дрожа от холода. — Если я потеряю работу, то снова не смогу уехать из родительского дома. Ты давно жила с родителями? — в ответ де-вушка промычала нечто неразборчивое. — Вот и помалкивай теперь!
− Ну, и идите вы все! — буркнула та недовольно и потянулась к полке с лосьонами. − По-звони своему брату-красавцу и пожалуйся на меня, Истомина!
Меж нами воцарилось холодное, как воздух подземелья, молчание. Работа спорилась. Натужно сопя, Ждана снимала с полок бутыли с 'Вечной молодостью' и передавала Здышко, расставлявшему сосуды с испорченным товаром рядком. Стоило лосьон взболтать, как от него сочилось яркое голубоватое сияние, и бутылки походили на магические фонари.
Неожиданно светильники наверху нехорошо затрещали, и свет моргнул. Ждана с оче-редной искрившейся бутылью в руках опасливо покосилась на потолок. Здышко так и замер с поднятыми над головой руками, а я заранее заволновалась.
Через секунду все магические лампы потухли, и подземелье накрыла невероятная те-мень, рассеченная голубоватым призрачным отблеском лосьона в стеклянных сосудах на полу. Склад наполнился неясными шорохами, несуществующими голосами и вздохами. Теперь меня затрясло от ужаса, а не от холода. Услужливое воображение тут же нарисовало подкрадывав-шееся со спины чудовище с острыми клыками и вязкими растянутыми ниточками ядовитой слюны. Я даже испуганно оглянулась, но дышавшая темнота не шелохнулась.