Через мгновение светильники окончательно разгорелись, позволяя разглядеть жуть во всех красках. На полках перевернулись поколоченные бутыли. Стеклянные осколки усеяли за-литый чем-то темным и густым пол. Хитрым образом сложившаяся стремянка валялась посре-ди прохода.

Мы подслеповато щурились, пытаясь придти в себя. Ждана уселась, устало отплюнула прилипшую к губам прядку. Рядом копошился Здышко, пытаясь придти в себя. К его узкому лбу приклеилась бумажка с расплывшейся надписью: 'быстро портящийся продукт, хранить в холоде'. Парень сдернул наклейку с инструкцией, и его брови удивленно изогнулись.

— Матерь Божья! — пробормотала Ждана и вдруг осенила себя божественным знаком. — Истомина, у тебя губы в крови!

— Шутишь? — скорчив гримасу, я снова обтерла рот.

— Вылитый упырь, — со знанием дела пробормотал Здышко, поднося найденные очки к слезившимся от зловония глазам. Его белая рубашка пропиталась просроченным пару лет назад лосьоном и теперь игриво переливалась и светилась.

— Она как будто к чей-то шее приложилась, — развивала тему Ждана. Соседи по рабочей коморке переглянулись и дружно захохотали, выказывая редкостное взаимопонимание.

На моей блузке и узкой юбке действительно красовались бурые пятна, и пахли они, надо сказать, отвратительно. Левая рука оказалась окровавленной по локоть.

— Смотри, — Здышко поднял осколок с этикеткой, — здесь написано, что это драконья кровь.

Визгливый смех Жданы резко оборвался, и улыбка сползла с лица.

— Не может быть, — пробормотала я, старательно принюхиваясь к рукаву. К сожаленью, от густой субстанции действительно шел неудобоваримый солоноватый привкус, вызвавший острый приступ тошноты.