Сказать по правде, он не думал, что в Хенгороте может произойти что-либо неожиданное. Хифстааг с уважением относился к Беоргу. Они уже дважды встречались с ним на поле брани, но чаша весов победы так и не склонилась ни к одному из них. Если план Беорга и вправду окажется столь привлекательным, Хифстааг присоединится не раздумывая, с одним лишь условием – при равной с белокурым королем доле власти и добычи. Если уж Беоргу так хочется, пусть воображает себя великим полководцем… Но главное, это захватить свою долю добычи и пережить зиму в тепле. А там, глядишь, удастся пересмотреть исходное соглашение и переделить награбленное…

Но вот показались огни лагеря, и колонна прибавила шагу.

– Песню, мои храбрые воины! – скомандовал Хифстааг. – От души, да погромче! Пусть все содрогнутся от приближения народа Лося!

Беорг прислушался и понял, что Хифстааг уже близко. Прекрасно зная, на какие уловки способен его соплеменник, он нисколько не удивился, заслышав доносившуюся песнь о Темпосе. Его реакция была мгновенной. Белокурый король вскочил на стол и, обращаясь ко всему залу, прокричал:

– Слушайте меня, люди севера! Объявляю турнир песнопения!

Хенгорот в мгновение ока стал похож на огромный муравейник. Воины повскакивали с мест и бросились к знаменам своих племен. Множество голосов слились в едином порыве хвалебной оды богу Войны, повествовавшей о доблестных деяниях и почетной гибели на поле брани. Этой песней варвары учили своих детей, как только те начинали говорить. Песнь Темпоса служила мерилом силы племени и отличалась лишь припевом, в котором каждый народ упоминал себя. Сейчас воины от души надрывали глотки, поскольку суть турнира состояла в том, чтобы выяснить: чей именно призыв услышит Темпос.