Но теперь все это осталось позади, все было кончено, дело близилось к развязке. Русские могли появиться в любой момент. Он пытался убедить Гитлера уехать в Баварию, но фюрер ответил отказом, настаивая, как он уже публично заявлял не первый день, что покончит жизнь самоубийством.

Ефрейтор СС вышел из двери, ведущей в бункер, и поспешно направился навстречу. Он вскинул руку в нацистском приветствии.

– Герр рейхслейтер, фюрер просит вас к себе.

– Где он?

– У себя в кабинете.

– Хорошо, сейчас иду. – Пока они шли к входу, несколько снарядов снова упали в дальнем конце рейхсканцелярии. В воздухе мелькнули обломки. – Танки? – осведомился Борман.

– Боюсь, что да, герр рейхслейтер. Они сейчас уже меньше чем в полумиле отсюда.

Ефрейтор СС был молод и суров на вид. Закаленный в боях ветеран. Борман похлопал его по плечу.

– Знаешь пословицу? Тому, кто умеет ждать, достается все.

Он засмеялся. Молодой ефрейтор рассмеялся вместе с ним, и они стали спускаться по бетонным ступенькам.

Когда Борман, постучавшись в дверь кабинета, вошел, фюрер сидел за письменным столом и, держа увеличительное стекло, изучал какие-то карты. Он поднял голову.

– А-а, это вы, Борман. Входите. Времени у нас в обрез.

– Наверное, мой фюрер, – неопределенно ответил Борман, не зная, что именно означала эта фраза.

– Скоро эти проклятые русские будут здесь, Борман, но я не стану их дожидаться. Сталин только того и ждет, чтобы выставить меня напоказ, посадив в клетку.

– Этого никогда не случится, мой фюрер.

– Конечно. Я покончу жизнь самоубийством, а моя жена составит мне компанию в этом последнем грустном путешествии.

Он имел в виду свою любовницу Еву Браун, с которой в конце концов сочетался браком в полночь 28 апреля.