Патриция. Вы хотите сказать, что они больше нас.

Незнакомец. Дщерь человеческая, если ты увидишь истинный облик фэйри, то его голова будет превыше звезд, а ноги — на самом дне морском. Старухи говорили тебе, что фэйри слишком малы, и поэтому их нельзя разглядеть. Но я тебе скажу, что фэйри слишком могущественны, и разглядеть их нельзя именно поэтому. Ибо они и есть те древние боги, по сравнению с которыми великаны казались пигмеями. Они — элементарии, и любой из них больше, чем весь мир. А ты ищешь их среди цветов и грибов и удивляешься, что никогда не можешь найти.

Патриция. Но ты же явился в облике обычного человека?

Незнакомец. Потому что я собирался поговорить с женщиной.

Патриция (отступает в удивлении). Думаю, ты растешь, беседуя со мной.

Сцена затемняется и появляются декорации первого акта, гостиная герцога с открытыми французскими окнами или с любым достаточно большим отверстием, в которое можно разглядеть сад и стоящий поблизости дом. Настал вечер, и в том доме горит красная лампа. Преподобный Сирил Смит сидит, положив рядом шляпу и зонтик. Он здесь явно в гостях. Это молодой человек с высочайшим из воротников Высокой Церкви и со всеми особенностями ограниченного фанатика. Он представляет собой что-то вроде христианского социалиста и относится к своему сану очень серьезно. Он честный человек и совсем не дурак.

Входит мистер Хастингс с бумагами в руке.

Хастингс. Вы мистер Смит. (Пауза). Я хотел сказать, вы — пастор.

Смит. Я — пастор.

Хастингс. Я — секретарь Герцога. Его светлость просил меня передать, что он надеется вскорости с вами встретиться; но прямо сейчас он занят с доктором.