На мгновение Нэн снова почувствовала тоску. Бабушка! Ей так хочется к бабушке в Элмспорт, и чтобы все было, как раньше, до того, как мама все спутала. Мамы никогда не бывает дома, она всегда куда-то едет, описывает новые места для «Трэвел мэгэзин». Она никогда не казалась такой реальной, как бабушка: просто человек, который появляется и исчезает, вечно торопится и говорит о чем-то другом, когда ты пытаешься поговорить о чем-то действительно для тебя важном.

Он ушел. Вероятно, менять футболку. Это дало тете Элизабет возможность приняться за нее. Нэн внутренне ощетинилась.

— Ты выглядишь очень хорошо, дорогая.

Мягко стелет, подумала Нэн. Пожалуй, она действительно выглядит нормально, но ничего выдающегося.

— Может, будут письма, — продолжала тетя Элизабет так радостно, что Нэн почувствовала себя неловко. — Я знаю, ты будешь рада получить письмо от мамы.

— Мама никогда не пишет письма, — прямо ответила Нэн. — Иногда присылает открытки. Она пишет только то, что можно продать. Письма нельзя.

На мгновение улыбка тети Элизабет стала чуть натянутой.

— Открытки — это тоже хорошо, — слишком быстро сказала она.

Нэн снова напряглась. Может, мама действительно пишет слишком мало и редко; может, Нэн хочется, чтобы она писала чаще; но это не дело тети Элизабет. Она не должна так говорить и даже думать.

— Мама в прошлом году получила премию Кливера за иранскую статью, — сказала она. — Это очень важно. Ей пришлось лететь в Вашингтон, там был большой прием. Его показывали по телевизору. И мы с бабушкой смотрели.

— Да, конечно. — Привычная улыбка вернулась на лицо тети Элизабет. — Ты имеешь право гордиться мамой, Нэн.