Дук всхлипнул, откинулся к стене дома и закрыл глаза, сам почти уверовав в свою историю.

— Забрали скарб наш, — продолжал он тихонько. — Я потом плохо помню, что было. Совсем даже не помню. Видно, в беспамятстве пополз куда-то... а после ты меня и нашел.

Он раскрыл глаза. Чар внимательно смотрел на него.

— Больше нечего рассказывать, — заключил Дук.

Песко Цветник выпрямился, оправил куртку из кротовьих шкур. Дорогая это была куртка, не то что штаны его грубой крестьянской работы и старые разбитые сапоги.

— Раз так, оставайся у меня, Дук Жиото, пока совсем не выздоровеешь, — решил Песко. — Сейчас и вправду времена такие... недобрые. И что между чарами в Форе война — про это я слышал. Цеха дерутся, да. Выходит, раненых много будет, аптекарям моя «кровь» вскорости понадобится. Хотя, может, и наоборот станется: ежели народ из города разбежался, то этим летом ко мне посыльные от аптекарей и не явятся…

Они помолчали, думая каждый о своем.

— Хорошая куртка на тебе, — осторожно произнес Дук. — Такую и в городе не всякий богатей себе позволит.

— Что? — Песко взглянул на него. — А, куртка... Да это мне проезжий один отдал.

— Какой проезжий?

— Мимо нас фургон проезжал, в нем старик и барышня молодая. Внучка его. Богачи, сразу видно, но почему-то без охранников. Старик больной, горячка у него. Остановились здесь, спрашивали, нету ли в селении лекаря. А лекарь... Я и есть местный лекарь. Напоил старика «травяной кровью», он, конечно, сразу ожил. Вот, куртку мне отдал.

— Что ж, у них монет не было заплатить, если богатые? — удивился Жиото.

— Были. Но старик хитрый попался. Нет, он платить не отказывался, но, говорит, давай я у тебя за три золотых весь кувшинчик куплю. Но я ему все отдавать не хотел, сказал: «Господин, вы два глотка сделали, вот за два и платите».