Проницательные евреи очень скоро осознали это и наживались на этом, стараясь ни в чем не превосходить соседствующих с ними Дерини, что сделать было совсем не трудно, особенно в период Междуцарствия, на словах выражая лояльность к проявлениям христианства, почти так же, как мараны (евреи, принявшие христианство) в Испании, но намного успешнее, ибо враждебность проявлялась в основном по отношению к Дерини. Как мы видим на примерах «Скорби Гвиннеда», инквизиторы регентства периода пост-Реставрации использовали тактику, подобную той, которую применяла Инквизиция нашего мира. В некотором смысле мы можем утверждать, что Дерини в Гвиннеде исполняли функцию евреев, будучи объектом гонений и отвечая на них таким же образом.

Однако это еще не говорит о том, что мы никогда не встретим «настоящих» евреев в Гвиннеде. Вполне вероятно, что их просто было совсем немного. Из-за различий в истории стран, окружавших Святую Землю, те, кто приходил в Гвиннед, становились неотъемлемой частью его культуры. Но не стоит беспокоиться: когда придет время рассказывать историю, в которой быть евреем означает отличаться от просто человека или просто Дерини, мы встретимся с ними.

В Гвиннеде наверняка были и другие верования.

Благоговение Фериса перед Всеотцом в рассказе «Суд» («Архивы Дерини») предполагает наличие некоей Северной параллели. Встречаются также несколько упоминаний о местной дохристианской религиозной практике, распространенной главным образом среди простого народа и сосуществующей бок о бок с христианством. Наиболее яркое свидетельство в пользу этого — разговор принца Джавана с Тависом О'Ниллом о традиции устраивать костер на вершине холма и танцевать вокруг него.