Однако отношение христианства к Дерини было не всегда отрицательным. Во времена их возвышения в Гвиннеде, до и в течение Междуцарствия, невзирая на то, что происходило в миру, Дерини, исполнявшие свои должностные обязанности внутри официальной церкви, дали вере намного больше, чем взяли от нее. Магия Дерини, таких как гавриилиты и михайлинцы, вместо суррогата, заменяющего традиционные верования, привнесла ту живость в выражение религиозных чувств, которую очень редко можно встретить в нашем мире, обогатив и оживив «человеческие» основы христианства. В действительности такое понятие, как «человеческое выражение религиозных чувств», к вере неприменимо. Вера — таинство, общение с тем, что лежит вне пределов человеческого познания. Когда же попытка общения с тем, что не подвластно разуму, не имеет успеха, чисто человеческие чувства, такие как злоба, зависть или мания величия, обычно лежат у истоков этой неудачи, и мы могли убедиться в этом, изучая те немногие примеры соприкосновения магии Дерини и основных христианских таинств.

Из традиционных семи таинств все, кроме конфирмации, наблюдаются в магии Дерини.

Крещение — первое таинство, свершаемое над каждым христианином. И именно в крещении первого сына Синхила, принца Эйдана, мы видим пример, когда вмешательство магии приводит к трагедии. Создается впечатление, что обряд проходит как должно, до тех пор, пока архиепископ Энском не предлагает королю Синхилу, который сам некогда был священником, крестить самому своего собственного сына, «так как даже мирянин может крестить в нужде. А тебя, Синхил, полагаю, не надо этому учить» («Камбер Кулдский»).