Для него, в соответствии с догматами веры, правильное восприятие этого таинства всегда было средством духовного спасения. Теперь же он размышляет над тем, не могло ли именно оно спасти его, ибо устоять против вырвавшейся наружу энергии чудовищной силы, разрушившей купол сферы, могло лишь то, что было защищено вмешательством определенного рода сверхъестественных сил.

Он снова опустился на колени, осторожно подняв при этом золотую крышку и отложив ее в сторону. В мерцающем углублении чаши, вероятно, лежало с полдюжины освященных драгоценных гостий, таких же, как та, которую он так давно отдал Синилу.

Непосвященный назовет это просфорой. Мука и вода. И все-таки в этом кусочке простейшей пищи сокрыто величайшее таинство его веры, нечто, что он не в состоянии объяснить или постичь разумом, но что, тем не менее, простейшая истина для его души и сердца.

И это таинство защитило его сегодня вечером? Вероятно, так оно и есть. Синил неосознанно показал ему нечто наполовину запрещенное, несмотря на его превосходную осведомленность и положение. Как велик размах крыльев Ангела Смерти!

Или просто еще не пришло время Камбера? Неужели Господь, пребывает в освященной гостий меж его пальцев, неужели Господь хочет иначе распорядиться им, иначе использовать его?

Он сомневался, что получит какой-нибудь ответ сегодня. С короткой, но пылкой благодарственной молитвой, слегка содрогаясь, словно он действительно отрясал с себя вереницу этих размышлений, Камбер вернул гостью к ее собратьям и закрыл крышку. (Камбер-еретик.)

Камбер делает попытку проанализировать силу, присущую гостий, которую он держит в руке. Однако сделать это после того, что он испытал, означало бы подвергнуть подробному анализу всю его веру, что едва ли было необходимо в свете произошедшего. Он достаточно долгое время был священником, да к тому же дерини, чтобы осознать то, что случилось во время мессы.