Из этого я сразу сделал вывод, что дела у них идут до того хреново, что они чуть ли не пребывают в панике, отчего мне почему-то стало легче на душе. Быстро пожав руку каждому и вдобавок ещё и широко улыбнувшись, я пошел туда, куда меня повели, ко второму выходу. Чуть в глубине большого огороженного участка, на котором росли столетние липы, находился спортзал, возле которого стояло два громадных военных грузовика — американский и французский. Их уже заканчивали разгружать. Как я уже узнал, самолёты с ними вылетели один из Парижа, а второй из Мюнхена в Россию через полтора часа после того, как я вышел из метро. Мы вошли в спортзал, начальство село за длинный стол, стоящий на подиуме и мне предложили немедленно отправиться в душ, чтобы после него я начал облачаться. Времени было уже половина пятого, а не позднее половины двенадцатого ночи я должен был войти в камень и отправиться в Изендер.
Через полчаса, одетый в банный халат на голое тело я вышел из душа и, зайдя за ширму, первым делом надел портки и нательную рубаху под старину, пошитую из какой-то особой, магической супер-наноткани, сотканной французами. Таких портков и рубах, которым не будет сносу, обладающих прочностью зилона и мягкостью кашемира, мне приготовили в дорогу целых четыре пары. Между прочим технари, занимавшиеся моей экипировкой, облегчённо вздохнули ещё тогда, когда меня засняли выходящим из метро и немедленно передали эти видеокадры в Париж и Мюнхен. Это дало им возможность подобрать мне одежду, доспехи и оружие подходящего размера. Обрадовало их и то, что я оказался стандартным мужиком ростом в один метр восемьдесят сантиметров. В общем самый лучший размер.