— Это ты что ли спецназовец из Иностранного легиона?

— Ну, я, а что, не похоже? — насмешливо спросил я парня примерно моих лет, только чуть ли не вдвое больше — Или ты думал, что в спецназ берут только таких лбов, как ты? Так тебя же не один парашют не выдержит. Стропы оборвутся.

Оба парня рассмеялись.

— Мы бывшие морпехи, — ответил старший, — нам ваши тряпки с верёвками ни к чему. А теперь отвечай, ты готов подписать контракт или надеешься смыться с деньгами? — показав мне кейс, он сказал насмешливо — Деньги при мне, испытатель, так что не волнуйся, наша организация кидаловом не занимается, но и себя кинуть не позволит.

— Свежо придание, — буркнул я, — пойдёмте в банк.

Через полчаса, по-братски поделившись деньгами с Хрюней, я положил банковскую карточку в бумажник крокодиловой кожи, уже забывший, что такое крупная сумма денег, я вышел из офиса Сбербанка и был готов отбатрачить аванс где угодно, хоть у чертей в аду, работая истопником. Мы сели в "Лексус" и вскоре доехали до места. Это было трёхэтажное здание примерно шестидесятых годов постройки, но с претензиями на какой-то архитектурный стиль. Мне уже стало ясно, что та контора, которая нанимала работников таким странным образом, относится к ФСБ.

Ещё через пять минут я сидел в комнате с зашторенными окнами и заполнял бланк, в который нужно было вписать анкетные данные. Чертков Алексей Борисович, тридцати одного года от роду, неженат, не судим. Детдомовец. Проучился три года в МГУ, на истфаке, но был вынужден бросить учебу, потому что жрать было нечего, отслужил два года в российской армии, в воздушно-десантных войсках, а потом, всего четыре месяца спустя, добрался до Парижа и завербовался в Иностранный легион. Показав там отличную боевую и физическую подготовку, сразу же попал во Второй REP Французского Иностранного легиона, а через три года, дослужившись в четвертом взводе до капрала, был переведен в CRAP. Отслужив в легионе пять лет и заработав достаточно много денег, вернулся в Россию, где уже очень скоро стал обманутым дольщиком и потерял всё до последней копейки и на это было всем наплевать.