Но вернемся к светлой блондинке...

- Вот именно! - сказал Джедсон. - Готовая одежда, причем долговечная. Девочка - подлинный талант, это точно. У нее контракт с текстильной фабрикой в Джерси-Сити, но я уплатил тысячу долларов, чтобы своими глазами увидеть один раз, как она творит готовое изделие. Но нам пока не везет, хотя я уже все испробовал, кроме разве что раскаленных клещей.

Девочка посмотрела на него с ужасом, сестра - с возмущением, а Фельдштейн начал было возражать, но Джедсон его перебил:

- Фигура речи, и ничего больше. Вы же знаете, я не приверженец черной магии. Ну как, милочка, - продолжал он обращаясь к девушке, - ты готова попробовать еще раз?

Она кивнула, и он скомандовал:

- Отлично. Баюшки-баю!

И она опять попробовала, причем стонала умеренно и почти не плевалась. Эктоплазма вытекала свободно и действительно преобразилась не в материю, а в готовое изделие - изящное вечернее платье шестнадцатого размера, небесно-голубое из блестящего шелка. На редкость элегантное, и я не сомневался, что любой комиссионер, едва его увидит, тут же закажет солидную партию.

Джедсон схватил его, отрезал лоскуток, подверг его обычным проверкам, а под конец вынул из-под микроскопа и подпалил спичкой.

А потом выругался.

- Прах его побери, - сказал он. - Все ясно! Это вовсе не новое творение, она просто обновила старую тряпку.

- Ну и что? - сказал я. - Подумаешь!

- А? Арчи, подучился бы ты хоть немножко! То, что мы видели, творческой магией и не пахнет! Это платье, - он схватил его и встряхнул, - реально существовало где-то и когда-то. Она заполучила его частичку - нитку, а то и пуговицу и, применив законы гомеопатии и смежности, создала его подобие.

Я его отлично понял, потому что сам пускал в ход этот метод.