— Подожди, пока сама не увидишь. — Очевидно, Крокетта это не тревожило, но мальчики вообще о таком не думают.

— Нам придется здесь ходить в школу, — напомнила она. — Ты хочешь, чтобы все узнали, что ты живешь на мусорном дворе?

— Но миссис Пигот сказала, что городским детям нравится туда приходить. Они считают это интересным.

— Может, и интересно, — впрочем, Холли и в этом сомневалась, — если не приходится здесь жить. Мама должна забрать нас отсюда, должна… — Она говорила все громче, но замолчала, когда Крок схватил ее за руку и крепко сжал.

Он сердито смотрел на нее.

— Холли Уэйд, оставь маму в покое. Не смей плакать при ней — слышишь?

Холли вспомнила все беды, которые преследовали ее с того проклятого момента, когда пришла телеграмма. Изо всех сил она выдернула руку.

— А ты не говори, что мне делать, Крокетт Уэйд!

— Буду говорить, если ты станешь тревожить маму. Думаешь, ты умная, потому что у тебя хорошие отметки в школе и ты на год старше нас с Джуди? Но ты глупая, Холли Уэйд, глупая, когда нужно помочь маме. Ты ничего не делала, только говорила злые вещи и действовала еще злее! Папа стыдился бы тебя!

Холли хотелось закричать, ударить Крокетта прямо по губам. Но это было бы по-детски — как тогда, когда ее тошнило в автобусе. Она не даст ему понять, как ей плохо. Никому не даст понять. В глубине души она понимала, что мама не возьмет их с собой, как бы они ни упрашивали. Ей придется стать новой Холли Уэйд, которая живет на мусорном дворе, ездит в старом грузовике под старым грязным брезентом и живет в таком месте, где когда-то ведьма прокляла семью…

Прокляла семью — каково быть ведьмой, как в волшебной сказке, и чтобы твои желания исполнялись? Холли прекрасно знала, каким было бы ее первое желание: чтобы та телеграмма никогда не приходила, чтобы они оказались в Бостоне и жизнь продолжалась так же, как раньше. Если бы она была ведьмой, она бы так сделала своим волшебством.