Но то были только рассказы, а теперь он по-настоящему живет на ранчо — и напуган. Легко смотреть на рисунок пумы, но совсем другое дело — видеть настоящие тени и думать, что может прятаться там, среди них.

Кори неотрывно смотрел на скалистую гряду, поблизости от которой они сейчас находились; они и в самом деле подъехали слишком близко к утесам. А что это за подозрительный бугорок вон там, бугорок, который может оказаться пумой, готовой прыгнуть на джип? Пумы не бросаются на людей, мальчик знал это, но джип может показаться ей новым видом животного, может быть, чем-то чуть большим, чем олень?

Вся беда в том, что Кори все время думает о подобных вещах. Он знал и постоянно напоминал об этом себе, что все прочитанное им в книгах — в основном достояние истории, равно как и были, которые рассказывал ему папа о тех временах, когда он сам служил вместе дядюшкой Джаспером, — и ничего этого не стоит бояться. Но вот мальчик первый раз в жизни попал в дикие земли, и эти тени оказались слишком реальны, и что-то вздрагивало у него внутри всякий раз, когда он вглядывался в них. Однако он должен быть осторожным и не позволить дядюшке Джасперу узнать об этом — после всего того, что случилось вчера в загоне.

Они без каких-либо происшествий миновали, подпрыгивая на кочках, ту подозрительную скалу, и джип выбрался вверх со дна русла ручья, чтобы вновь направиться по чрезвычайно ухабистой и изрезанной колеями дороге. Дядюшка Джаспер направил колеса в самую накатанную колею, и они поехали; их по-прежнему трясло, но теперь не так сильно. Уже совсем рассвело, и тени, где могло скрываться все, что угодно, исчезли.

Если не считать этой колеи, можно подумать, что они мчатся по стране, где не ступала нога человека. Кори увидел какую-то летевшую высоко в небе птицу и с нервной дрожью, появившейся на этот раз не от страха, подумал, что это, наверное, орел. Его пугали только звери, которые прячутся на земле, а не птицы.

Изрезанная колеями дорога обогнула холм, и они остановились перед самой настоящей хижиной.