- Дай-ка гляну, что ты нам понаписал насчет черного дуба? - говорил он, бывало, а потом чесал за ухом или качал головой. - Надо же! Ты целый день помогал мне полировать этот кусок, а дерева, выходит, так и не почувствовал...

Я примечал, что Колдар, глядя на мою работу, порой сочувственно улыбается, но разговаривать нам с ним не приходилось. Дядюшка постоянно держал меня при деле, и старший подмастерье работал в основном самостоятельно и лишь изредка обращался к наставнику с какими-то вопросами.

Бывали случаи, когда, просматривая мои карточки, дядюшка одобрительно кивал, однако хмурился и цеплялся с вопросами гораздо чаще. А когда я, вроде бы все выучив, отвечал на его вопросы правильно, это оборачивалось новым заданием. Не насчет волокон, так насчет коры, не насчет коры, так насчет плотности или крепости, или сучков, или еще невесть чего. По мне так вся эта долбежка-зубрежка лишь усложняет ремесло.

- Усложняет? - переспросил Сардит, когда я позволил себе высказать эту мысль вслух. - Пожалуй, что и так. Достигать совершенства - это всегда сложно. Ты ведь желаешь создавать надежные, прочные вещи, не так ли? Вряд ли тебе хочется, чтобы твое изделие развалилось на части при первом же соприкосновении с хаосом.

- Да с чего бы ему соприкасаться? У нас на Отшельничьем нет никаких Белых магов.

- Вот как? Ты уверен?

Конечно, полной уверенности у меня быть не могло, но этот вопрос казался ясным. Обучение магии, а уж тем паче Белой - магии хаоса - никоим образом не поощрялось Мастерами. А тому, что не одобрялось Мастерами, не было места в жизни, хотя Мастеров, похоже, было очень немного.

Мне казалось, что мой старый учитель, магистр Кервин, являлся одним из них, хотя обычно мы не причисляли магистров к Мастерам. И те, и другие составляли единый орден, но магистры давали обычным людям основы знаний и были к ним куда ближе, нежели Мастера.