Я поплелась к экскурсионному автобусу. Достопримечательности Рима померкли в моих глазах. Я то и дело смотрела на часы, хотя прекрасно понимала, что не смогу увидеться с соседом до самого вечера.

Экскурсовод — с виду такой приличный господин, хорошо владеющий английским, — тем не менее не оправдал денег, потраченных на поездку по городу. Весь день он таскал нас от одной руины к другой, окончательно испортив мнение об итальянцах. Они не умеют строить! А то, что возводят, тут же разваливается! Наконец экскурсовод привез нас к какой-то пышной лестнице. Она была в неплохом состоянии, но тут выяснилось, что ее соорудили испанцы!

Когда в конце экскурсии гид прошептал: «Белла!» и ущипнул за правую ягодицу, я поняла, что именно он стоит во главе заговора банды ненавистных «щипунов».

Я вернулась с экскурсии обессиленная, злющая и расстроенная. И решила: если немедленно не приму ванну, то умру. Вылив под струю почти весь флакон пенящейся жидкости и, можно сказать, утонув в белоснежной пене, я полчаса приходила в себя. Духи «Утренняя заря» вернули мне хорошее расположение духа, а пеньюар, отделанный тончайшими кружевами, который я набросила поверх новых трусиков и бюстгальтера, прибавил уверенности в собственных возможностях. Так что я снова была всепобеждающей Мэвис Зейдлиц, девушкой без комплексов и недостатков.

Ужинать мне не хотелось. Еще днем мы, экскурсанты, перекусили в каком-то ресторанчике, и я поразилась, как много спагетти поглощают итальянцы за едой. Я попробовала последовать их примеру, но с трудом съела только полпорции, запивая еду вином, которое официант почему-то назвал сухим. Никакой сухости во рту я не ощутила и потому решила, что либо он, либо я что-то перепутали. Впрочем, вино мне понравилось.

Итак, в девятом часу вечера я вышла на балкон. Это был крошечный мостик над площадью, огражденный невысокими перилами. На мне был пеньюар, едва прикрывавший коленки, над головой витал аромат духов, в голове роились грешные мысли. Я надеялась, что сосед тоже выйдет на балкон, и мы, наконец, поговорим.