— Опять ничего не понимаю!

— Ваша страна напичкана демократией сверх меры. Мне приходилось сотрудничать с вашей полицией, они добросовестны, но... всяческие формальности, протоколы, журналистские расследования... Совершенно лишнее!

— При чем здесь протоколы и расследования?

— При том, что мне требуется человек, который хорошо знает город и укажет безопасное и уединенное местечко. А я ему плачу двойной гонорар. Денежки, Мэвис, и немалые!

— А мне нужен переводчик, чтобы я хоть что-нибудь уразумела из того, что вы наговорили.

— Не зря я все-таки обозвал вас идиоткой, — Рафаэль опять начал закипать. — Разве не понятно, что я не хочу иметь дел с полицией?! Поэтому я пришел сюда. Я не могу бросить все, как есть. Не могу даже плюнуть на него!

— На кого?! — я тоже закипела.

— На тело! — заорал Рафаэль.

— Какое тело, обалдуй?!

— Кретинка!

Мы зло смотрели друг на друга, и вдруг я все поняла: тело — это и есть труп в багажнике.

— Рафаэль, вы... убили человека?

— Я сразил его таким великолепным выстрелом с дальнего расстояния, что этот выстрел можно занести в книгу рекордов!

Рафаэль лучился от гордости за свое умение уговаривать самых несговорчивых и успокаивать самых суетливых.

— Еще не рассвело, в полумраке я, скорее, угадал фигуру, чем увидел ее, и выстрелил почти наудачу. Результат — блестящий.

Я закрыла лицо руками. Так вот с какой «пустяковой проблемой» пришел Рафаэль Вега.

— Вы убили человека...

— Заговорщика!

— ...и теперь хотите, чтобы я помогла вам избавиться от трупа. Правильно, вы не хотите посвящать в такое дело полицию. Вы приходите ко мне, «кретинке», как вы выразились. И я буду ею, если возьмусь вам помогать.

— Не сомневаюсь в этом!

— Хотите, расскажу одну забавную историю. Вдали от Лос-Анджелеса есть одно...

— Уединенное местечко?