Значит, это не полиция. Если бы она интересовалась им, то сперва обратились бы с расспросами к Цани, который был одновременно и кроликом и борзой, охотящейся на кроликов. Мало кто знал, что Цани - осведомитель полиции, но для Корридона это обстоятельство давно не было секретом. Он частенько использовал его осведомленность в своих целях, чтобы избежать возможных неприятностей.

- Кто-то интересуется мною, - небрежно бросил Корридон. - За мной следили сегодня весь день.

- Ты ведь не станешь из-за этого биться головой о стенку. Гестапо охотилось за тобой в течение двух лет, но им так и не удалось поговорить с Корридоном с глазу на глаз.

- Нет, один раз меня все же поймали, - возразил Корридон, и лицо его потемнело. - Но меня сейчас интересует другое - кто?.. У тебя по этому поводу нет никаких соображений?

- У меня?! При чем тут я? Я ничего не слышал и не знаю.

Корридон пытливо посмотрел в карие глаза мулата, пожал плечами.

- Ладно... Я ничего тебе не говорил. Сам выберусь из этого... - Он допил виски, заплатил и оттолкнул табурет. - Я задержусь здесь ненадолго... На улице сыро.

- Чувствуй себя, как дома. Может, тебе нужна девушка?

- Это уже мне не по зубам, - цинично ухмыльнулся Корридон. - И потом, твои девушки... Я их слишком хорошо знаю. Нет, они меня не интересуют.

Медленно, как бы нехотя, он отошел от бара и остановился возле пианино. Он чувствовал, что его по-прежнему пристально разглядывают.

- Салют, Макс, - приветствовал он пианиста. Тот продолжал играть и, не разжимая губ, ответил:

- Салют!

Корридон не спускал глаз с бегающих пальцев музыканта, лицо его выражало вежливый интерес. Со стороны можно было подумать, что его заинтересовала игра.

- Ты что-нибудь знаешь, Макс?

Вместо ответа тот принялся наигрывать "День и ночь". Его тонкое лицо пришло в движение, словно пробужденное страстной мелодией.