Дженка закончила свою песнь; колокольчики тихо звякнули и смолкли. Мгновение царила тишина, словно все слушатели приходили в себя, а потом напряжение чувств вылилось в настоящий гром аплодисментов. Дженку буквально осыпал дождь монет; она, кланяясь, собрала их и направилась к выходу. Дюмарест, стоявший позади всех, поймал на себе взгляд ее глубоких, черно-агатовых глаз. Он почувствовал и запах ее духов: сильный, дурманящий и странно-притягательный.
Он тихо произнес:
— Спасибо вам, госпожа, за это прекрасное пение, за ваш талант. Вы поразили всех нас, доставили истинную радость.
— Вы очень любезны, сударь. — Даже когда она просто говорила, ее голос поднимался и опускался, словно на волнах пения. — У меня есть много других песен. Если вам захочется послушать их, мы можем это прекрасно устроить.
— Спасибо за приглашение. — Дюмарест добавил монет к тем, что она уже собрала. — Но в любом случае, примите мою благодарность и восхищение вашим талантом.
Казалось, все необходимое уже произнесено, но она почему-то медлила с уходом:
— Вы летите на Селегал, сударь?
— Да.
— Я тоже. Может случиться так, что нам доведется встретиться и там. Если так, то я буду очень рада вашему обществу.
— Я тоже, — произнес Дюмарест.
Она все еще медлила:
— Вы должны понять меня, сударь, что мои беспокойства очень обоснованы: я путешествую одна. Для женщины моей профессии это опасно. На Селегале мне все незнакомо и чуждо, надо будет ко многому привыкать и приспосабливаться. У меня нет никакой практической сметки и навыков организации концертов и выступлений. И если вы сочтете интересным и возможным для себя помочь мне в этом, я буду вам очень признательна.