Селим дотронулся до кнопки, и звук сигнала изменился: вместо тонко гудящего пустого фона и помех возник высокий, сильный звук, который то поднимался волнообразно вверх, то неожиданно стихал, опять появлялся плачем — и снова опадал, откатывался уходящей волной: звук одиночества и глубокого чувства.

— Что это такое? — глаза Селима впились в экран. — Дюмарест?

— Слушайте.

Звук повторился снова: глубокий, сильный, постепенно набирая полноту, взвился до крещендо — и рассыпался капельками полутонов…

— Что-то там, снаружи! — капитан приник к приборам. Он пытался изменить настройку, определить направление источника звука. Его рука слегка дрожала от волнения:

— Очень сильный сигнал и близко! Но откуда он идет… — он смотрел на экраны, но их изображение оставалось прежним. Селим сфокусировал настройку так, чтобы видеть все пространство, охватывающее их корабль. Ничего. Пустота.

— Неисправность? — он быстро проверил тестером все выводы, — нет, все в порядке. Сигнал идет на основной волне — ультразвуковые радиоволны. Источник совсем близко от нас. — Он уменьшил громкость, лихорадочно думая.

— Это Дженка, — вдруг произнес Эрл, — больше некому.

Он вышел из рубки и направился в ее каюту. Уже в коридоре он услышал пение, доносившееся из-за двери — звуки той самой, услышанной ими мелодии. Он постучал негромко. Пение оборвалось, дверь широко открылась, женщина слегка отступила, приглашая его войти. Она уже сняла свой артистический костюм Дженки, стерла раскраску и убрала бижутерию, и была одета в мягкое шелковое простое платье. Высокий ворот, длинные рукава, у пояса перехвачено тонким ремешком. Фалды платья спадали до пола; с одной стороны — был глубокий разрез, почти доходивший до стройных бедер. Она зажгла более яркий свет; платье блеснуло ало-золотым, и Дюмарест зажмурился на мгновение, ожидая увидеть столь ненавистный ему капюшон и голый череп кибера — все то, что по-прежнему ассоциировалось в его сознании с алым цветом.