– …По обнаружении глубоководного макаемого аппарата

Делла Пене, продолжая слушать, встал и задраил люк – вот когда теснота патрульных субмарин даже удобна. Потом вернулся в кресло.

– Как поняли меня, шестнадцатый? Прием.

– Гайотида-Вест, вас понял. Следующая связь – вне графика. Прошу вести дежурство на моей волне. Прием.

– Добро. – И совсем уже не по-уставному Захаров добавил, не удержался-таки, старый черт: – Славную работенку я сосватал тебе, Джулио? С тебя бутылка, адмирал! Отведи душу!

И делла Пене стал отводить душу. Это было подлинно блестящее аварийное погружение: еще не успела вернуться в свое гнездо зонд-антенна, как лодка встала почти вертикально, так, что делла Пене удерживался в кресле только благодаря пристежным ремням, и, ревя обеими турбинами, стремительно пошла вниз, словно над ней кружил бомбардировщик, в любую секунду готовый сбросить кассету глубинных бомб. Такой маневр был бы не под силу даже «Тельхину», подумал делла Пене. Мысль эта была одновременно и горькой и гордой.

На пятистах метрах делла Пене выровнял субмарину и лег на курс, идти которым предстояло минут тридцать-сорок. Он по гидроакустике связался с Чеславом. Собственно, до выхода в район поиска этого злополучного «Дип Вью» им не о чем было договариваться, так как вся захаровская инструкция была записана и на бортовой магнитофон ведомой лодки. Поэтому делла Пене уточнил дистанцию между лодками – место ведомого было на два километра позади и на полкилометра правее ведущего в том же глубинном поясе. По выходе в район поиска они должны были сблизиться и работать в более тесной паре.